www.78stroy.ru  / Пресса / 2008 / Дмитрий Игнатьев: "Коллегиальных лидеров не бывает" lskgranit.ru/ "Ленстройкомплектация" | www.6543210.ru/ "Ленстройтрест"
На главную Поиск по сайту Написать письмо
Новости
О компании
Строительство
Производство
строительных материалов
Пресса
"МастерОК"
Раскрытие информации
Темы дня
2013
 
2012
 
2011
 
2010
 
2009
 
2008
 
2007
 
2006
 
2005
 
2004
 
2003
 
2014
 
2015
 


С какой целью вы зашли на сайт ПО "Ленстройматериалы"?
Вы можете выбрать максимум 4 варианта
1. Получить информацию о руководстве компании
2. Узнать контактную информацию
3. Ознакомиться с продукцией и предоставляемыми услугами
4. Найти вакансию
5. Узнать новости



 


Привлекательный работодатель12312



2008

Дмитрий Игнатьев: "Коллегиальных лидеров не бывает"

Руководитель и владелец ПО «Ленстройматериалы» Дмитрий Игнатьев редко бывает на светских тусовках. И в Смольный заглядывает не часто. Для представителей крупного бизнеса (а группа ЛСМ - из числа крупнейших участников рынка) такая отстраненная линия поведения не то чтобы характерна. Особенно в последнее время. Наверное, не ошибусь, предположив, что он даже и беспартийный… Это не только потому, что так «исторически сложилось», - это принцип. Своими представлениями о том, чем публичная компания отличается от частной, в чем плюсы и минусы госзаказа, Дмитрий Игнатьев делится с читателями «НП».
 
 
– По роду деятельности вы себя кем скорее ощущаете: финансистом, девелопером, универсальным менеджером?
– Я себя чувствую владельцем. Между менеджером и хозяином - глобальная разница.
Мне интересно начинать что-то новое, задавать вектор движения компании. И не так важно, где именно: в девелопменте, в производстве, в финансах… И зависит это от твоих возможностей и желания что-то создать.
 
 
– Некоторые влиятельные экономисты считают, что владельцы не должны участвовать в оперативном управлении компанией…
– Это глубокое заблуждение. И проблемы в бизнесе (не только в российском) как раз и начинаются, когда владелец перестает участвовать в управлении. Разница в возможностях, способностях, заинтересованности между менеджером и хозяином настолько велики, что как только собственник отходит от реального управления (исключая продажу) - тут же начинаются самые большие проблемы.
 
 
– Есть корпорации такого масштаба, которыми чисто физически трудно управлять единолично…
– Это неважно. Размер вообще не имеет значения. Как только вы перешли какой-то количественный порог, шагнули из малого бизнеса в средний… Размер имеет значение до того момента, пока вы знаете всех сотрудников в лицо и по именам.
Как только их становится больше и вы уже должны полагаться на чье-то мнение - с этого момента теория управления вообще не меняется. У вас появилось несколько заместителей… Вы владелец. Ваша задача - продвинуть свою идеологию, чтобы она дошла вниз с минимальными искажениями.
Другая ситуация - если вы отходите от дел, живете где-то, превращаетесь в «порхающего акционера», а бизнесом начинает управлять некий коллегиальный орган. Теперь он должен задавать идеологию. На самом деле ничего он не задает - потому что не способен создавать идеологию и стратегию по определению. Любые попытки коллегиально что-то решить - это утопия.
 
 
– Не бывает коллегиального управления?
– Не бывает коллегиальных лидеров. Только единоличный.
 
 
– И как же вы уживаетесь с Александром Аладушкиным?
– У каждого из нас свой сектор. Мы партнеры, но наши компании не аффилированы. Рядом, но не вместе. Нам так удобнее. У него - пищевка, у меня - строительство, девелопмент, финансы…
 
 
– Вы больше занимаетесь финансами или девелопментом?
– Стройка, девелопмент - по объему больше. На данный момент.
 
 
– А зачем страховую компанию продали?
– Она не вписывается в структуру нашего бизнеса. Мы сейчас специализируемся на управлении деньгами крупных клиентов.
 
 
– VIP-банкинг?
– Совершенно верно.
 
 
– И клиентов все больше?
– Да. Другой вопрос - будет ли больше бизнеса в стране. Но людей с деньгами все больше - это точно. Мы сделали это полтора года назад, сейчас провели ребрэндинг, и на данный момент в рамках этой идеологии все вертится.
 
 
– Появляются люди с серьезными средствами не только из бизнеса, но и с государственной службы...
 – Мы о происхождении денег не спрашиваем. Однозначно криминальные вещи отсекаются.
 
 
– В структуре вашей компании важное место занимает строительство жилья эконом-класса. Сейчас идет неуклонное повышение цен. Остается ли в вашей идеологии место массовому недорогому жилью?
– Это наш основной продукт. Мы считаем наше жилье самым недорогим и качественным в сегменте. Я не сравниваю с кондоминиумами на границе с областью, но в городе мы строим самые недорогие дома. Мы замкнуты на этот сегмент, потому что у нас ДСК, мы должны строить.
 
 
– Если смотреть со стороны, у вас отстроилась такая логичная вертикаль: добывающие производства - ДСК - жилье… Или они не зависят друг от друга?
– Не зависят. Мы никогда не делали ставок на внутреннюю кухню, натуральное хозяйство, когда предприятия заставляют «двигать» друг другу продукцию по внутренним ценам. Так было, например, у ЛСР - но и они отказались от такого подхода, сейчас их предприятия используют наши как поставщиков, и это правильно - пускай бодаются друг с другом в конкурентной среде.
Проблема в том, что сейчас в стране снова конкурентные преимущества возникают не из рыночных факторов, а из чего-то другого. Весь бизнес делится на тех, кто занимается какой-либо «темой», и тех, кто строит свой бизнес на долгосрочную перспективу.
 
 
– Себя вы, конечно, относите ко вторым…
– Конечно. Иначе бы мы не строили компанию. Чтобы заниматься «темой», компания не нужна. Производство уж тем более не нужно.
Такое разделение основано на известной фразе: «Есть тема». К примеру, есть бюджетный заказ. Или хороший кусок земли. В конце концов - хороший разовый проект, который можно сейчас дешево сделать и выгодно продать.
 
 
– Вы с госзаказом не работаете?
– Нет.
 
 
– Хотя казалось бы - это ваша ниша…
– Еще пять лет назад мы так построили политику компании. У нас и в корпоративном кодексе записано: мы не работаем с бюджетом. По многим причинам. Раньше это было нерыночно, абсолютно политизировано. Задача была - получить заказ. Яркий пример - дорожное строительство. Получили заказ. Понятно, что по заявленным ценам вы его не сделаете.
Но есть договоренность, что по ходу дела сумму контракта можно повысить. И ваши риски - в том, что тот, с кем заключены договоренности, может не выполнить своих обещаний. Или его уберут с места. Чем длиннее цикл - тем выше риски.
Потом придет Счетная палата, найдет слабое место (того, кто слабее, кто не прикрыт и не может защищаться), объявит, что условия не тендерные, и назовет козлом отпущения. Мы в такие игры не играем. И еще бюджет не платил. Или платил очень потом.
Сейчас многое изменилось. Город - отличный плательщик. Проходят реальные тендеры. Но мы все равно не вписываемся ни в один. Стартовые условия неподъемные - с точки зрения сроков и стоимости.
Причем прежде всего по срокам - из-за стартового уровня готовности объектов. Надо или быть авантюристом, или вынужденно хвататься за то, что есть, или надеяться, что продавишь нужные изменения условий. Мы себя ни к одной из этих групп не относим.
Я знаю: тот, кто схватился за тендер, не имея достаточного веса, чтобы потом менять условия, заранее зная, что он в стартовые условия не вписывается, - получил сейчас весьма большой геморрой.
 
 
– Сколько жилья вы сдали за прошлый год?
– Около 50 000. Вопрос не в сдаче, а в объемах монтажа. У строителей цикл «рваный». Компания может монтировать несколько объектов и продавать, а потом одновременно сдать, и будет большой выброс. Мы ведем статистику в квадратах монтажа и конкурентов отслеживаем по этим же показателям.
 
 
– Сколько вы сейчас ведете проектов?
– По управленческой отчетности в квадратных метрах в 2007 году около 120 000, в 2008-м немного прибавим. Территориально: на 90% - это Петербург. Северо-восточная часть, Веселый Поселок, Купчино. Пока это не квартальная застройка. Наши проекты квартальной застройки выйдут на рынок в 2009 году и далее.
Но мы начали осваивать большие площадки. У нас крупный проект в Янино, на стадии мастер-планнинга, земля уже оформлена в собственность. Землю покупали у собственников: бывшие сельхозземли, перевод уже завершен. Площадь участка - около 40 га.
 
 
– И что там будет?
– Город-сад.
 
 
– Малоэтажный комплекс по соседству не мешает?
– Нет, мы ближе к трассе, на границе с землями поселений. Участок граничит со среднеэтажной застройкой. Мы постараемся сделать по-умному, не будем вытаскивать с метра площадки максимальные объемы. Планируем застройку в 600 000-700 000 кв.м. Постараемся сделать так, чтобы это были новостройки следующего уровня: не такая высокая плотность, нормальное озеленение, а не муравейник.
Социалку мы тоже будем строить и отдавать городу. Мы ведь по области - основные строители школ и детских садов.
 
 
– В чем будет «фишка» проекта?
– В том, что это не будет Комендантским аэродромом - в текущем понимании этого места.
 
 
– Чем же вам Комендантский аэродром не угодил?
– Сейчас - всем. Район слишком плотный, перенасыщенный. Отвратительная транспортная доступность: не въехать, не выехать.
Мы не собираемся нарезать участок лотами: при такой схеме каждый лот застраивается отдельным застройщиком и каждый, как обычно, хочет выжать максимум. В результате получается муравейник.
Мы рассматриваем развлекательную инфраструктуру и озеленение не как обременение к квадратным метрам, а как преимущество. Выводить комплекс будем в 2010-2011 годах. Конкуренция к тому моменту будет очень жесткая.
 
 
– Деньги, которыми вы управляете в «Частном поверенном», тоже предлагаете размещать в данный проект?
– Предлагаем. Но уровень доходности, необходимый для того, чтобы деньги люди несли, должен быть не менее 18%. В Янино уровень доходности будет ниже. Хотя у меня нет прогноза продаж на 2011 год, неясно, какая будет цена.
 
 
– В чем причина сегодняшнего подъема цен?
– Подъем цен, который начался в ноябре, - это прямое следствие фондового и валютного кризиса.
 
 
– Это давление массы денег или некий сигнал, психологический момент?
– На рынок реально давит денежная масса, хотя и покупатели к концу 2007 года осознали, что снижения цен не дождаться.
 
 
– Какие проекты непосредственно конкурируют с вашими?
– «Северная Долина», Лахта - проекты «Главстроя». Припортовые территории, купленные ЛСР... Большинство комплексных проектов - это не бизнес-класс. В этой категории не разместить миллион метров. Я не очень уверен, что миллион «квадратов» можно продать по бизнес-цене, условно - от 3000 за метр.
 
 
– Сегодняшние условия ипотеки ограничивают рынок и покупательский круг?
– Конечно, но доля покупателей, пользующихся кредитом, все равно растет. Прогрессивные компании, которые ведут правильную стратегию продаж, реализуют через ипотеку 60-70% - это «Северный город», «ЮИТ-Лентек»...
 
 
– Те проценты, которые накручиваются на ставки, «отъедаются» у цены?
– Пока еще нет. Человек, который вписывается в ипотеку и готов долгие годы платить, сориентирован сейчас больше на рост цен на недвижимость, чем на рост процентной ставки. Ему важнее зафиксировать сейчас цену на растущую недвижимость, чем какие-то изменения по ставке.
 
 
– Возможно ли обратное движение рынка по цене?
– Да, но пока - теоретически. Бюджетные деньги будут влиять на рынок, заявленный миллион муниципальных метров через два года будет составлять 25% рынка. Такие объемы не могут не давить на ситуацию.
Нижний уровень цен определяют затраты на участки. Народ уже вложился в землю. Притом дорого. Плюс сроки, ставки по привлеченным кредитам…
 
 
– У вас есть договоренности с областными организациями о том, как будут решаться инфраструктурные проблемы, в какие сроки? Область - надежный партнер?
– Область нормальный партнер с точки зрения взаимоотношений. Проблема области в том, что у нее нет такого бюджета, как в городе. Они с удовольствием решали бы инфраструктурные задачи, но у них не хватает денег.
 
 
– Сейчас обсуждается проблема 50-километровой буферной зоны под совместным управлением. Возможен такой расклад?
– Возможен. Все большие проекты сейчас расположены на стыке города и области. И многое упирается в инфраструктуру. Если город и область между собой не договорятся, область за свой счет не сможет эти проблемы решать, частные деньги тоже не смогут, - тогда все эти проекты встанут.
Самое главное, чтобы городские деньги, которых сейчас достаточно, были привлечены к разрешению инфраструктурной проблемы. А как именно решать - буферной зоной или как-то иначе - не так важно…
 
 
– Какой у вас рабочий график?
– Периодами... Несколько все изменилось в последние три года, я не могу сказать, что я впахиваю столько же, сколько в первые 12 лет.
 
 
– Компания на автопилоте?
– К сожалению, нет. А может, к счастью. Но она значительно более автономна, чем была 5-7 лет назад.
 
 
– Отлаженные бизнес-процессы?
– Да, и подобранные люди. Но это связано и с рынком. Есть какие-то месяцы, когда можно себе дать послабление. Декабрь-январь - всеобщая тишина, можно посидеть подумать. Но все равно часов десять я работаю.
 
 
– Где предпочитаете отдыхать?
– В нашем карельском лесу - охота, рыбалка. Это в идеальном варианте.
 
 
– Часто получается?
– Стараюсь освободить две-три недели в августе. Отсекаю всякие попытки сломать эту ситуацию.
 
 
– Отключаете мобильный телефон?
– Стараюсь. Если форс-мажора не случается. Есть звонки, на которые нельзя не ответить. В принципе, жить с выключенным телефоном - это правильно.
 
 
– На кого охотитесь?
– На кабана, медведя, лося. На боровую дичь. Я не такой великий охотник. У меня есть несколько старых друзей, которые родились на Севере, они меня в это вовлекли. Лет пять этим занимаюсь.
 
 
– В охотничий клуб не входите?
– У нас своя узкая компания. Мы вообще не очень открыты для внешнего общения. Что я, что Аладушкин... У нас свой круг, мы им и стараемся жить. И отдых, и общение, чтобы доставляло удовольствие, - со своими. И работа тоже. Отсюда и непубличный характер компании. Семейная фирма лучше публичной. Для нас, по крайней мере.
 
 
– А если рыбалка - куда едете?
– Ладога, карельские озера, реки. В основном на спиннинг.
 
 
– Лодка есть?
– Да, рыбацкий катер. Восьмиметровый. Стоит в Каменногорске. Загородного дома и дачи нет. Есть корпоративная база.
 
 
– В даче нет необходимости? Семья не подвигает к такому?
– Да нет, семья тоже отдыхает на корпоративной базе в Каменногорске.
 
 
– Нет ощущения, что одной рукой губите природу, другой пользуетесь?
– Да нет, мы в карьере довольно все нежно делаем, насколько это можно - нежно работать в карьере. Карьер мы рекультивируем, засыпаем обратно отсевами. Когда я смотрю на карьер и сравниваю с тем, как по соседству пилят лес гигантскими площадями, километровыми вырубками, то о нас даже говорить не приходится.
Браконьеров гоняем. Главная боль - пилят. Пилят безбожно, немилосердно. Могут выпилить озеро по береговую линию, сделать там лунный пейзаж… Могут выпилить скалу, на которой больше ничего никогда не вырастет…
 
 
– Какую роль играет семья в вашем бизнесе, в вашей карьере?
– Глобальную. Все, что делается, - все для нее, она и есть прочный тыл. Две проблемы могут вышибить из седла - если что-то со здоровьем или непорядок в семье. И то и другое должно быть в нормальном состоянии - тогда можно заниматься бизнесом. Бизнес не на первом и даже не на втором месте в жизни.
 
 
– Чем занимается супруга?
– Супруга - директор бильярдного клуба. Мы давно увлекаемся бильярдом. Организовали клуб. Она занимается этим не первый год.
 
 
– Это светская часть жизни?
– Она не светский человек. Как и я. Гламурить - это не для нас.
 
 
– А что для вас бильярд?
– Это борьба с собственной нервной системой. Вопрос самоконтроля… Играю прилично, но не более того. Профессионалам и каталам проигрываю. Играю на любительском уровне. Область проводит турниры - в первую тройку вхожу.
 
 
– Дети?
– Учатся в частной школе, в Питере. Восемь и 15 лет. Были в общеобразовательной городской школе, я их перевел. Подбор педагогов и подход к обучению принципиально различаются. В старой школе я входил в попечительский совет, но ни о чем не мог договориться. Не было понимания.
Так попахивает стариной… Дамы с шиньонами... С ними даже я не мог найти общего языка, а детям совсем уж сложно. В частной школе другие проблемы. Но вопрос воспитания все равно решают родители, и выражается он в правильном отношении к количеству «майбахов», которые подъезжают к школе...
 
 
– А у вас «бентли»?
– А у меня «бентли»... Я имею в виду восприятие ребенком тех реалий, которые в жизни имеют место… Надо к бабушке почаще вывозить. В Вологодскую губернию, где сортир деревянный.
Хотя внешние атрибуты бизнеса важны. Все равно встречают по одежке. Надо быть очень авторитетным человеком, чтобы совсем не обращать внимания на это.
 
 
– У вас есть представление о следующей ступеньке в бизнесе, какая-то цель? 
— Есть планы расширения, но в рамках этой же компании. Становиться глобальным игроком - не вижу предпосылок. Это требует большого привлечения капитала и очень больших хлопот. Мы не планируем превращаться в публичную компанию, и открытые рынки капитала - это не для нас.
 
 
– Нет желания сделать сильный проект в элитном сегменте?
– Есть, и уже делаем. На Петровском острове.
 
 
– Это желание что-либо доказать или диверсификация бизнеса?
– Диверсификация, кроме того - интересно. Элитный сегмент меньше подвержен колебаниям конъюнктуры.
 
 
– К усилению государства в бизнесе как относитесь?
– Негативно. К плюсам в системе государственного устройства можно отнести то, что страновые риски на Россию стали ниже. Но ситуация внутри: поддержка или хотя бы не воспрепятствование тем людям, которые пытаются что-то делать, - стала основательно хуже. Я говорю не только и не столько о госкомпаниях и госмонополиях.
Все, что касается контроля, - выросло многократно. Вопрос даже не в деньгах, а в затратах времени и усилий. Сейчас любая крупная организация имеет специальное помещение, чтобы в нем сидели налоговики, люди из Роспотребнадзора. Попытки творить натыкаются на многоуровневое сопротивление.
Человек, который занимается не «темами», а именно бизнесом, - он творец в своем роде. Художника обидеть может каждый, и важно не сломать ему внутреннюю установку. Вот в этом сейчас проблема.
 
 
– В рейтинге миллионеров от журнала «Финанс» ваши активы оценили в $150 миллионов. Близко к истине?
– В том рейтинге присутствует едва ли пятая часть персоналий - только публичные люди.
А 150 миллионов… Если бы мы выходили на IPO - стоили бы значительно больше. Может быть, на порядок больше. Но давайте поживем еще лет десять и посмотрим, что будет с теми, кто стал миллиардерами через бумаги, через размещение на бирже.
 
 
– Вы не доверяете акционерным фирмам?
– Я не доверяю бирже. Хотя мы профессионально занимаемся ценными бумагами. Я не говорю только про российский рынок. У нас как раз размещения более-менее привязаны к реальному бизнесу, пусть даже эти компании немного раздуты и обещают больше, чем потом получится.
На мировых рынках - огромный объем торгов производными ценными бумагами! Инновационный и хай-тек-бизнес, где пока нет ничего, кроме идей, интернет-технологии, программные - вот где надуваются «пузыри».
Мы хотим поближе к земле… Пусть москвичи веселятся. Они говорят: если ты совсем плохой, купи себе заводик и занимайся.
Вот мы и купили, и не один, и занимаемся. И считаем, что это правильнее и прочнее, чем игра на бирже.